Пятая политическая ментальность - страница 3

^ СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИКИ
Понимание сущности и роли субъектов полити­ческой деятельности жестко связано с осознанием особенностей механизма реализации властных пол­номочий. Вопрос о субъектах политической деятель­ности встает каждый раз в связи с проблемой дей­ствующих во власти лиц, акторов политического пространства; с проблемой политического статуса личности или социальных групп. Власть, по определе­нию политологов, есть способность или возможность производить желаемое воздействие на поведение того или иного объекта, что предполагает наличие актив­ного субъекта, который влияет на объект какими-либо физическими (материальными) или идеальными (ду­ховными) методами1. В сфере социальных наук субъ­ектами и объектами являются люди. Власть подразуме­вает определенное желание (намерение) со стороны субъекта повелевать и предполагает, что объект (дру­гой человек) воспримет определенное отношение и последует желаемому поведению, но при этом вовсе не обязательно, чтобы объект осознал смысл данной ситуации, т. е. он может следовать определенному кур­су, не понимая, что тот ему навязан. Другими словами, в социальных науках власть — это «отношение власт­ности» (между субъектом и объектом).

Вопрос о субъектах политики связан с вопросом о субъективном и объективном. Если речь идет о субъ­екте, то всегда имеется в виду познающий, обладаю­щий сознанием и волей, активно действующий индивид или социальная группа, а понятие «объект» определяет то, на что направлена деятельность субъек­та. Таким образом, в качестве субъектов политики вы­ступают носители целенаправленной политической деятельности в определенном политическом про­странстве.

Признавая гражданина субъектом права, государ­ство определяет его правовой статус, характеризую­щий его положение по отношению к государству, его органам, другим лицам. Поскольку политическая социология имеет дело не столько с правовыми, сколько с политическими отношениями, она рассматривает специфику и проблемы политического статуса лич­ности или социальных групп. Субъекты политики име­ют свои особые функции, не сводимые к функциям правовым, хотя действия этих субъектов и регулиру­ются правовыми отношениями и нормами. Все это говорит о том, что вопросы о субъектах права и поли­тики — разные вопросы.

Помимо государства люди входят объективно, т. е. независимо от своей воли, в определенные общности, как бы находя себя в них, или же по своей воле вступа­ют в те или иные объединения. К первым относятся нации, различные этнические группы, классы. Ко вто­рым — партии, союзы, блоки, различные группы давле­ния, в том числе и коллективы. Все они тем или иным образом включаются в систему политических отноше­ний и, естественно, в систему субъектов политики.

Для дальнейшего анализа целесообразно использо­вать понятие «субъективность». Критерием или источ­ником субъективности служит наличие политических интересов (объективных и субъективных), а также стремлений к их отстаиванию — организованность, наличие руководящих органов и лидеров, способных проводить эти интересы в жизнь.

При всей важности этого аспекта рассматриваемой проблемы в ней более важен, хотя менее исследован, другой аспект, связанный с ролью рядовой, или массо­вой, личности, не выполняющей никаких руководя­щих политических функций, но которая не может быть выключена из политической жизни.

Чтобы лучше понять сущность и роль субъектов политики, необходимо обратиться к некоторым осо­бенностям механизма осуществления политической деятельности. Как уже говорилось, под субъектами по­литики понимаются люди и организации, обладаю­щие политической (государственной) властью или стремящиеся к ней. Исходя из этого, следует различать понятия «субъект политики» и «политический субъ­ект». К политическим субъектам могут быть отнесены те люди и организации, политическая деятельность для которых не является основной и главной, но кото­рые в той или иной степени участвуют в полити­ческой жизни и влияют на нее. Однако в определен­ных условиях они могут выполнять функции субъек­тов политики и даже активно на нее влиять. Русская православная церковь не является субъектом полити­ки, но у нее есть определенные политические ориен­тации.

Каждый из субъектов политики (органы государ­ственной власти и управления, лидеры, политические партии и движения и т. п.) имеет свои интересы, ре­ализация которых составляет смысл его участия в по­литической жизни. За каждым из субъектов стоят определенные социальные (социально-демографиче­ские, национальные, профессиональные, возрастные и пр.) группы.

Субъект политики, таким образом, — это конкрет­но-исторический носитель многообразной полити­ческой деятельности, направленной на завоевание, за­щиту или использование власти с целью реализации своих коренных интересов.

В качестве субъектов политики могут выступать как индивиды, так и социальные общности, самостоятель­но вырабатывающие и реализующие программы дей­ствия, направленные на достижение посредством сознательной деятельности определенных полити­ческих целей.

Политическая жизнь общества в связи с этим может рассматриваться как системное взаимодействие раз­личных субъектов политики, каждый из которых в определенной политической ситуации может быть не только субъектом, но и объектом. В самом общем плане каждый социальный субъект, оказывая воздей­ствие на другие социальные группы, общество, сам в то же время выступает объектом воздействия со стороны других субъектов. Преображаясь в обще­ственных отношениях, он также воздействует на себя и свою группу.

Политика в строгом политическом значении пред­ставляет собой взаимоотношения субъектов по пово­ду государственной власти, ее функций, методов и це­лей. Эти взаимоотношения могут быть рассмотрены в различных координатах: во-первых, как вертикаль­ные и, во-вторых, как горизонтальные. Общество можно условно представить в виде пирамиды, верши­ну которой составляет государство и его органы, а основание — народ. Сверху вниз от субъектов влас­ти к их объектам идут мощные импульсы. Здесь складываются политические отношения управления и подчинения. Другие, горизонтальные, отношения между людьми преимущественно не политические, социальные. Но они при определенных условиях могут быть политическими. В этих отношениях от­сутствует прямое, властное соподчинение. Горизон­тальные отношения часто называют гражданскими, а общество, где такие отношения доминируют, граж­данским. Очевидно, не лишена смысла постановка вопроса о субъектах гражданского общества, и преж­де всего о гражданине как личностном и субъекте. Необходимо иметь в виду, что политические и непо­литические (социальные) отношения никогда не вы­ступают в качестве абсолютно независимых друг от друга, в чистом виде они существуют только теоретически.

Если говорить о системе субъектов политики, то в первую очередь в эту систему входит народ. По определению ст. 3 Конституции Российской Федера­ции (1993), народ является «единственным источни­ком власти». И далее: «Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государствен­ной власти и органы местного самоуправления».

К субъектам политики относятся государство и его органы — непосредственные носители властных функций в обществе, социально-политические ин­ституты, политические партии, союзы и другие объединения. При этом основным критерием субъектности, необходимым ее атрибутом служит наличие политических интересов и целей, стремление к их отстаиванию.

Чаще всего субъекты политики коллективны по своей природе. Вместе с тем огромную роль в по­литической жизни играют и отдельные личности, и прежде всего политические лидеры. Проблема зна­чимости личности, государя, героя и «толпы» в ре­ализации властных функций в политике неодно­кратно поднималась в социально-философской, со­циологической и политологической теориях, рассмат­ривающих вопросы о роли выдающихся личностей, лидеров, «героев» и народных масс (различной сте­пени общности) в истории, в общественно-полити­ческой жизни и о характере взаимоотношений между ними. Актуальность и значимость проблемы обостря­лась в периоды кризисных состояний общества (ре­волюций, войн и т. п.), когда особенно важными ста­новились ответы на вопросы, как и в какой мере способны влиять на ход и направление событий от­дельные личности, лидеры, «герои», вожди, а в какой — социальные группы, классы, широкие народные мас­сы; кто и в какой мере несет ответственность за происходящее в политике, обществе.

Теории «героев», отдельной личности как перво­источника права и морали, движущей силы истории и «толпы» как пассивной, неспособной к творчеству, инертной массы в систематизированной форме появ­ляются в середине XIX в. и в различных вариантах развиваются в XX в. Их разработка связана с именами М. Штирнера в Германии, Т. Карлейля в Англии, П. Лаврова и Н. Михайловского в России.

Главной движущей силой, согласно П. Лаврову, выступают критически мыслящие люди, передовая ин­теллигенция. Н. Михайловский в работе «Герой и тол­па» также провозглашает творцом истории личность, поскольку условия и способ жизни народа опустошают его сознание, лишают его воли, превращают на­род в непросвещенную слепую «толпу». Н. Михай­ловский, впервые выявивший потенциал «закона под­ражания», утверждал, что «герой» своим примером может поднять и повести народ на подвиг или на злодейство.

Противопоставляемый народу, «толпе» «герой» обо­жествлялся в «культе героев» (Т. Карлейль); в образе «сверхчеловека» (Ницше). Он ввиду своей исключи­тельности получал моральное право на насилие. Культ героев становится одним из главных постулатов тео­ретической концепции XIX — начала XX в.

В дальнейшем под влиянием мировых войн, выхода на арену политической жизни масс (толп, классов, народов), научно-технической революции, урбаниза­ции, развития средств массовой информации, расширения практики тоталитаризма происходит пере­смотр и уточнение содержания понятия «толпа», воз­никает тенденция отождествления «героя» и «толпы», теряет свое значение вера в героев, настает период, который характеризуется, по мнению исследователей, доминированием понятия «массы». Массы принимают на себя функции героев и устанавливают свой диктат, а герои, вожди, лидеры превращаются в инструмент их воли.

Эволюция этих общественных изменений подроб­но описана в работах Г. Тарда «Общественная мысль и толпа», Г. Лебона «Психология толпы», Ортеги-и-Гасета «Восстание масс», Д. Рисмэна «Одинокая толпа». Главной заслугой Тарда, анализировавшего особен­ности психологических процессов в больших группах, изучавшего процесс формирования общественного мнения, стало выделение двух типов больших социаль­ных групп — толпы и публики. В толпе — большой группе людей, взаимодействующих непосредственно, он видел лишь отрицательные стороны; поведение толпы иррационально, деструктивно. По мнению Тар­да, XX век является веком не толп, а космополитиче­ской публики — людей, опосредованно соединенных средствами массовой информации. С точки зрения Тарда, толпа — социальная группа прошлого, будущее принадлежит публике. Отмечая у толпы нетерпимость, чувство безнаказанности, болезненную восприимчивость, склонность к крайностям, он полагал, что мир пойдет по пути интеллектуализации, если место толпы займет публика.

Лебон, фактически один из первых заявивший о на­ступлении «эры толпы», полемизируя с Тардом, ут­верждал, что толпа способна не только на разрушения, но и на героизм и самопожертвования. Всеми своими достижениями, утверждал Лебон, народы обязаны дея­тельности социальных элит. Разделяя изобретателей и вождей масс («узколобых» людей одной идеи), он утверждал, что именно вторые творят ситуацию, навя­зывая массам, руководствующимся не разумом, а эмо­циями, свои идеи с помощью убеждения, заражения, повторения.

В классическом труде Ортеги-и-Гасета «Воспи­тание масс» (1930) суть проблемы рассматривается следующим образом: массы сейчас исполняют те общественные функции, которые раньше принимало на себя аристократическое меньшинство. Одновре­менно массы перестали быть послушными, не поко­ряются меньшинству, не идут за ним, не уважают, а, напротив, вытесняют его. Вследствие этого обще­ство остается без героев, деградирует, деморали­зуется. Исходя из противодействия духовной «элиты», творящей культуру, и «массы» людей, довольствую­щихся бессознательно усвоенными стандартными по­нятиями и представлениями, Ортега-и-Гасет характе­ризовал XX в. идейно-культурным разобщением «эли­ты» и «масс» и производной от этого общей дезориентацией. Выход он видел в аристократизации общества.

В теории и практике марксизма-ленинизма пробле­ма взаимодействия субъектов политики — героев и толпы — представлена концепцией народных масс и революционизаторов классового (массового) созна­ния. В политической социологии вместо понятий «толпа» и «герои» широко употребляются понятия «ли­дер», «элита», «партия», «массы», «массовое сознание», «массовое общество».

Исследования политики как феномена социальной жизни показали, что костяком ее, зримым и наблюда­емым для граждан страны, являются политические ли­деры как в самой стране, так и за рубежом. Они — наиболее признаваемый, наиболее интересующий всех элемент политической жизни.


^ 1. Лидеры и лидерство

Наработки по этой проблеме в политической со­циологии, по общему мнению специалистов в этой области, крайне незначительны — «лидерство в одних сегментах населения (студенты, военные и бизнесме­ны) изучалось интенсивно, в то время как в других (политики, рабочие лидеры и лидеры преступного ми­ра) подвергалось относительному забвению», — отме­чал Р. Стогдилл в работе «Настольная книга по лидер­ству: обзор теории и исследований». Начавшийся с се­редины 70-х годов подъем интереса к проблеме был, по мнению тех немногих политологов, которые зани­мались проблемой, — Дж. Пейджа, Мак Г. Бернса, Б. Келлермана и др., также малоплодотворным.

Это выражается, в частности, в отсутствии обще­принятого понятия и характеристик лидерства. Ситуа­ция эта определяется многогранностью проблемы: фокусируя внимание на личности лидера, нельзя упус­кать из виду роль его окружения; интерпретируя спе­цифику поведения лидера, невозможно отказываться от особенностей его роли в различного рода институ­циональных структурах; изучая характерные черты лидера, нельзя упускать из виду разнообразие пресле­дуемых им целей, способов их достижения и достига­емых результатов.

По сути же лидерство — это власть, осуществляемая способностью одного (или нескольких) лица, находя­щегося «на вершине», заставлять других предприни­мать какие-либо действия. Отношения власти всегда есть отношения неравенства. «Отношения власти, осу­ществляемые в контексте лидерства, — по мнению французского политолога Ж. Блонделя, — отмечаются особым неравенством, поскольку лидеры способны за­ставить всех членов своей группы (а в случае с наци­ей — всех граждан) делать то, что в другом случае они бы не делали. Данная способность лидера, за неболь­шим исключением, долговременна, может осуще­ствляться продолжительное время»2.

Отсюда, продолжает Ж. Блондель, «возможно опре­делить политическое и особенно общенациональное политическое лидерство как власть, осуществляемую одним или несколькими индивидами с тем, чтобы по­будить членов нации к действиям».

Политическое лидерство представляется исследователям этого феномена одним из наиболее эффектив­ных способов побуждения людей к совместной дея­тельности во имя улучшения своей судьбы, а отсюда к их сплочению для реализации общих целей.

Степень влиятельности лидеров, результативность их деятельности прямо связаны с характером среды, в которой они действуют. Более того, отдельные ис­следователи утверждают, что их возможности ограни­чиваются тем, что эта среда «позволяет» им сделать. Эффективность деятельности лидеров определяется их личностными характеристиками, истоками их власти, методами осуществления власти, институцио­нальными инструментами, помогающими (или огра­ничивающими) действиям лидеров.

Одним из инструментов, с помощью которого по­литические лидеры осуществляют свою власть, явля­ется их «положение», определяющее их законную и конституционную позицию. Поскольку, однако, само по себе «положение» может быть занято по-разному (по конституционному положению, в результате пере­ворота, вследствие неопределенной ситуации), а пол­номочия лидера, занявшего это положение, уменьша­ются (или увеличиваются) законодательством и повсе­дневной практикой, этот показатель имеет лишь самое общее определение.

Важен, кроме того, характер отношений между ли­дерами и их непосредственным окружением (прежде всего с правительством) и с нацией в целом.

Исследование феномена лидерства в современной политической социологии в определенной мере осложнено строгим определением понятия «лидер­ство», что объясняется прежде всего сложностями его перевода с английского. Так, например, отсутствует прямой эквивалент понятия «лидер» во французском языке. Употребляемое здесь понятие «шеф» имеет бо­лее автократичный смысл, говорит если не о прямой иерархии, то хотя бы о командной структуре, которая включает в себя и понятие «лидер». Недавно появивше­еся слово «decider» (тот, кто принимает решение) свя­зано прежде всего со сферой принятия решений. Точ­но так же не выдерживают «испытания на прочность», не вписываются в контуры понятия «leader» и слова «giede» (проводник), «dirigent» (руководитель).

Лидерство — это поведенческое понятие, поэтому понятия, ассоциирующиеся с занятием определенного положения в конкретной структуре, не полностью рас­крывают его. Лидер — это тот, кто влияет на группу независимо от того, является ли он ее формальным главой. Лидеры есть не только в неформальных об­разованиях, но реальный лидер конституировавшейся организации может не занимать формальной позиции в группе.

Предлагаемое разграничение очевидно и значимо. Расширяя рамки понятия «лидерство», оно делает его более гибким. В то же время оно создает и определен­ные трудности, потому что на практике существует связь между лидерством и занимаемым положением.

В практике политической социологии это разгра­ничение необходимо. С одной стороны, различение «реального» лидерства от чисто формального занятия должности в связи с тем, что формально перекрываю­щие друг друга понятия «лидерство» как «способ пове­дения» и «лидерство» как «вершинное положение» полностью не совпадают (в Великобритании, например, королева не является политическим лидером, в СССР генеральный секретарь ЦК КПСС был не только поли­тическим лидером в партии, но и в стране). С другой стороны, должностное влияние, поскольку формаль­ное положение и реальная власть практически всегда взаимовлияют друг на друга; недопустимо игнориро­вание должности.

Операционализация понятия лидерства предпола­гает учет того, что лидерство — это продолжительное, а не просто случайное использование власти; отсюда лидерство должно осуществляться, как правило, в кон­тексте хорошо организованных групп. Кроме того, политическое лидерство есть особый вид власти, по­скольку она направлена на широкий круг вопросов и проблем. Политические лидеры осуществляют свою власть над сферой, включающей международные дела, оборону, экономическое и социальное благосостоя­ние людей, культуру и искусство. Поэтому полити­ческое лидерство — одна из самых высоких и самых охватывающих форм власти.

Способность лидера побуждать, а не принуждать других к действиям зачастую дает основание для рассмот­рения лидерства как противоположности принуждению. Однако в реальности существует целая шкала градаций между мягким давлением и грубым принуждением, по­этому признак этот не рассматривается как опреде­ляющий.

По мнению исследователей, интерес к анализу ли­дерства оправдан с политической точки зрения только в той степени, в какой признано влияние лидеров на развитие общества.

Общая классификация политического лидерства в связи с этим должна начинаться с определения сте­пени влияния, оказываемого в реальности (или потен­циально) на общество.

Попытки классификации типов лидеров в совре­менной политической социологии основаны на сово­купности большого числа переменных величин:

— степень влияния лидеров на общество: а) лидеры «герои» (или лидеры «злодеи»);

б) «должностные лица», «менеджеры», обычные лю­ди, почти не оказывающие влияния на ход событий3. Дж. Мак Г. Берне, исходя из этого же основания, делит лидеров на две категории: преобразователей и дель­цов4. Точка зрения о том, что ход истории определя­ется только «героями», «великими людьми», бытует со времен Плутарха, хотя основания подобного рода ди­хотомии до сих пор не подтверждены;

— институциональные и поведенческие характе­ристики, по Бернсу, — лидерство, вытекающее из пар­тийно-политической деятельности, ведет в нормаль­ных условиях к «деловому» лидерству; в революцион­ных — лидерство становится преобразующим.

Специфические особенности политического ли­дерства определяются:

— личностными чертами лидера, включающими не просто «характер» (активно-позитивный, пассивно-позитивный, пассивно-негативный), «личность» лиде­ра (энергичность, напористость, способность быстро вникать в проблему и т. п.), но и целый ряд элементов, которые могут быть определены как «социологиче­ские» (социальное происхождение лидера, его карьера и т. п.) и раскрывать личностные различия в политике или степени влияния;

— инструментами, которые лидеры имеют в своем распоряжении — группы, партии, законодательные ор­ганы, одним словом, все, что может содействовать или противодействовать начинаниям лидеров. Сюда же относятся и средства массовой информации, организа­ционный (дезорганизационный) потенциал которых, хотя и окончательно не выясненный, признается все­ми политическими социологами. В самом общем пла­не возможности используемых лидерами инструмен­тов определяются характеристиками среды — полити­ческой реальности, в рамках которой действуют лидеры. Это и степень централизации (децентрализа­ции) системы, и мера лояльности в целом и т. д.;

— особенностями среды, в рамках которой дей­ствуют лидеры. Ж. Блондель определяет среду как шах­матную доску, на которой лидеры играют и должны играть.

В узком смысле слова среда охватывает тот круг проблем, решать которые пытается лидер. Типология этих проблем обширна и разнообразна. Основами ее могут быть: масштабность проблем (общество в целом или отдельная группа населения); их состояние («кри­зисное» — «способность» и т. п.).

Если классификация лидерства в первую очередь должна основываться на классификации действий ли­деров, то вторым необходимым шагом является анализ того, каким образом среда видоизменяет динамику действий лидеров, дифференцируя возможное и не­возможное.


^ 2. Человек как субъект политики

С развитием демократических тенденций в обще­стве на первый план в политике выходит проблема личности. Человек становится субъектом политики в процессе освоения социально-политических функ­ций и развития самосознания, т. е. осознания своей сущности и уникальности в качестве субъекта деятель­ности и индивидуальности, но не иначе как члена общества.

Если речь идет о политической активности кол­лективного, совокупного субъекта политики, то мно­гие наблюдатели отмечают, что в современных усло­виях достаточно широкие слои народа не восприни­мают себя в качестве субъектов политической жизни, смотрят на политику глазами не участников, а зри­телей.

Отвечая на вопрос, при каких условиях личность и народ могут быть действительным субъектом поли­тики, нельзя не затронуть проблему политической ак­тивности населения, его политическую культуру и сознание, что необходимо для правильного понимания и оценки политической ситуации и критического вос­приятия попыток манипулирования их сознанием со стороны различных субъектов политики. Другим фак­тором приобщения широких масс народа к политике являются условия, в которые поставлены люди. Усло­вия могут стимулировать политическую деятельность, могут подавлять ее и могут придавать ей определен­ную направленность. Часто это связано с развитостью демократических институтов. Система выборов в ор­ганы политической власти может быть организована по-разному, но именно через выборы избиратели вли­яют на власть. То же можно сказать и о системе непосредственной демократии — референдумах или об опросах, в ходе которых изучается общественное мне­ние по тем или иным политическим вопросам. Наряду с этими двумя группами условий есть и другие. К ним нельзя не отнести, например, менталитет народа, его традиционное отношение к власти и людям, власть осуществляющим.

Одним из важнейших условий политической субъ­ективности личности является ее взаимодействие с другими людьми. Трудно представить человека в ка­честве субъекта политических отношений, если он действует в одиночку, исключая, конечно, террористи­ческую деятельность или другие подобные акты. Чело­век, не обладающий властными правами и функциями, сам по себе субъектом быть не может, хотя определен­ные политические действия с его стороны возможны, но они малоэффективны. Поэтому люди, стремящиеся к политическому участию, объединяются в группы, партии, союзы, организуют совместные акции и осу­ществляют другие политические действия совместно с другими людьми.

В роли совокупных коллективных субъектов поли­тики могут выступать социальные группы, обладаю­щие способностью к политическому целеполаганию. Основными субъектами политики выступают большие социальные общности — классы и слои, народы, на­ции; средние и малые группы, объединяющие людей по демографическому, территориальному, образова­тельному, производственному, профессиональному и корпоративному признаку.

К последним со всей очевидностью следует отнести политические элиты и бюрократию, а также предста­вителей теневой экономики и групп социального рис­ка. Любая общность становится совокупным субъек­том политики, когда, самоорганизуясь и осознавая свои интересы, она не только оказывается в проти­востоянии или же в позитивном взаимодействии с другими социальными группами, но и вступает в конфликт либо сотрудничество с существующей по­литической властью.

К категории совокупных субъектов политики от­носятся также и социально-политические институты, которые обеспечивают возможность как отдельным гражданам, так и социальным общностям упорядочен­ие удовлетворять свои интересы в сфере политики. Они стабилизируют отношения, регулируют поведе­ние индивидов и групп, обеспечивая согласованность, интегрированность их действий. Социальные инсти­туты представляют прежде всего системы учреждений, в которых определенные лица, назначенные или из­бранные членами социальных групп, получают полно­мочия для выполнения общих и безличных управлен­ческих функций с целью удовлетворения обществен­ных и индивидуальных потребностей, а также регулирования поведения других членов групп.

Политические институты — это учреждения или система учреждений, организующих и обслуживаю­щих процесс осуществления политической власти, обеспечивающих ее установление и поддержание, а также передачу политической информации и обмен деятельностью между властью и другими сферами по­литической жизни. Такими институтами являются государство, политические партии и политизированные общественные движения. К наиболее общим функци­ям политических институтов относятся:

— консолидация общества, социальных групп в це­лях реализации их коренных интересов посредством политической власти;

— выработка политических программ, выражаю­щих устремления этих социальных общностей, и ор­ганизация их осуществления;

— упорядочение и регулирование действий общностей в соответствии с политическими програм­мами;

— интеграция других социальных слоев и групп в поле общественных отношений, выражающих ин­тересы и соответствующие устремления общности, со­здавшей институт;

— защита и развитие системы общественных от­ношений, ценностей, соответствующих интересам представляемых общностей;

— обеспечение оптимального развития и направ­ленности политического процесса на реализацию приоритетов и преимуществ соответствующих со­циальных сил.

Политические институты обычно возникают на ба­зе тех или иных неинституционализированных об­щностей или групп и отличаются от предшествующих структур созданием постоянного и оплачиваемого аппарата управления. Этому аппарату свойственны раз­деление функций, служебная иерархия, а также опре­деленный нормативно фиксированный статус.

Каждый институт как субъект политики реализует политическую активность через деятельность своих лидеров, руководителей различных уровней и рядо­вых членов, взаимодействуя с общественной средой в целях удовлетворения конкретных и вместе с тем по­стоянно меняющихся с течением времени индивидуаль­ных и групповых социально-политических интересов.

Совокупные субъекты играют определяющую роль в политическом процессе, тем не менее первичным субъектом политики, ее «атомом», несомненно, явля­ется индивид, личность. В нашей политической прак­тике личность не всегда признавалась самостоятель­ным и свободным субъектом политических действий. В роли таких субъектов прежде всего выступали народные массы, политические общности, объединения. Личность, как правило, могла участвовать в полити­ческой жизни в качестве члена официальных структур с определенной регламентацией политических функций. Однако на самом деле именно потребности каж­дого конкретного человека, его ценностные ориента­ции и цели выступают «мерой политики», движущим началом социально-политической активности народ­ных масс, наций, этнических групп и других общностей, а также организаций и институтов, выражающих их интересы.

Статус субъекта политики не имманентен, он не существует как изначально присущий какому-либо ин­дивиду или социальной общности.

Политические качества не даны человеку изначаль­но. Всякий индивид является потенциальным субъек­том политики, но не каждый становится таковым ре­ально. Чтобы стать политическим субъектом, человек должен обрести в политике свою сущность и сущест­вование. Иными словами, он должен практически освоить политический опыт, осознать себя в качестве субъекта политического действия, выработать свою позицию в политическом процессе и сознательно определить свое отношение к миру политики, степень участия в ней.

Реализация человеком своей политической сущ­ности тесно связана с его индивидуальными особен­ностями и преломляется через структуру личности, в которой в качестве составляющих могут быть выде­лены социальная, психологическая, биологическая и духовная подструктуры.

Аналогичным образом происходит становление и социальной общности как совокупного субъекта по­литики, цели и действия которого отражают коллек­тивное сознание индивидов, объединенных в данной группе или организации на основе исторически сло­жившихся устойчивых общественных связей. Деятель­ность совокупного субъекта есть интегративный ре­зультат взаимодействия составляющих его индивиду­альных субъектов и в соответствии с известным законом системности отличается от простой суммы их персональных качеств некоторыми новыми коопе­ративными параметрами. При этом коллективное со­знание совокупного субъекта, отражаясь в определен­ных идеях, концепциях, программах политической деятельности, может в известной степени противосто­ять личностному сознанию индивидов, представлен­ных в социальной группе или организации и вы­нужденных считаться с совместно выработанными требованиями, принципами и ограничениями. Рас­смотрение политического процесса как результата взаимодействия различных организованных групп людей, предпринятое в 20-е годы XX в. американским исследователем Артуром Ф. Бентли («Процесс управ­ления», 1908), положило начало новому направлению социологии. Оно исходило из групповой природы по­литики и поставило в центр внимания группы (организации, ассоциации) различного рода, создавае­мые для защиты интересов и оказания давления на общественную власть с целью добиться от нее приня­тия решений, соответствующих интересам так называ­емых «групп давления», «групп интересов».

Определяя различия между политическими пар­тиями и группами давления, обычно указывают на то, что первые преследуют цель осуществления власти, вторые ограничиваются оказанием влияния на власть, оставаясь при этом вне ее. В своей деятельности груп­пы давления различаются по признаку: цели — группы, отстаивающие материальные интересы (protective groups), и группы, поддерживающие прежде всего идеологические, моральные принципы (promotional groups); рода — частные группы, общественные груп­пы; структуры — массовые (типа профсоюзов) и кад­ровые (с ограниченным числом членов) группы, главным образом с закрытой структурой. Определение феномена групп давления включает в себя необходи­мость сочетания трех элементов: существования организованной группы, защиты интересов и осуще­ствления давления. В соответствии со степенью спе­циализации и организованности групп Г. Алмонд и Г. Пауэлл выделяют четыре типа групп интересов: спонтанные — стихийные, эфемерные и часто ориен­тированные на насилие (например, манифестации, бунты); неассоциативные — неформальные, непо­стоянные и ненасильственные группировки, форми­рующиеся на основании родственных связей, вероис­поведания и пр. и характеризующиеся отсутствием непрерывности существования, четкой организацион­ной структуры; институциональные — формальные организации — партии, собрания, администрация, ар­мия, церковь, наделенные и другими кроме выражения интересов функциями, но обладающие способностью жить этими интересами (например, сплоченная груп­па офицеров, руководящий орган партии и т. п.); ассо­циативные — добровольные, специализирующиеся на выражении интересов организации, — профсоюзы, группировки деловых людей или промышленников, этнические или религиозные ассоциации граждан, группы борцов за гражданские права. Эти группы об­ладают степенью организованности и специализации, характерной для эффективных групп давления.

Различия в общественных сферах деятельности по­зволяют выделить среди них пять типов групп:

1) организованные группы в экономической сфере и в сфере трудовых отношений (предприниматель­ские ассоциации, союзы потребителей, профсоюзы);

2) организованные группы в социальной сфере (объединения ветеранов, общества инвалидов, благо­творительные союзы);

3) организованные группы в сфере досуга и от­дыха (спортивные союзы, союзы филателистов и т. д.);

4) организованные группы в сфере религии, науки и культуры (церкви, секты, научные ассоциации, со­юзы художников, писателей, артистов и т. д.);

5) организованные группы в политической сфере (экономические движения, движения за мир, за права женщин, национальные меньшинства и т. д.).

В функции группы давления входят артикуляция (выражение) интереса, формулирование требований, предъявляемых политикам; передача информации о настроениях и требованиях масс властям; влияние на законодательные процессы; способствование в хо­де контактов с властями выработке эффективных законов.

Следующей функцией групп интересов является аг­регация интересов, т. е. согласование посредством дискуссий множества частных требований и установ­ление между ними определенной иерархии. Данную функцию группы интересов выполняют наряду с по­литическими партиями. Для групп интересов это озна­чает необходимость выбирать лишь те функции, кото­рые имеют особое значение для достижения постав­ленных группой коллективных целей и обладают наилучшими шансами для выполнения.

Значима и такая функция групп давления, как интеграция, заключающаяся в приближении интере­сов, которые различные группировки представляют вовне, к мнениям их рядовых членов. Руководство группы объясняет смысл предпринимаемых действий рядовым участникам и призывает их действовать в соответствии с достигнутыми соглашениями. Тем самым укрепляется консенсус в обществе.

Группы давления могут также служить функцио­нальной заменой партий, если последние оказываются неспособными осуществлять агрегирующую функцию в обществе. Влияя на власть, эти группы своей деятель­ностью воздействуют и на партии, поддерживающие или контролирующие ее. В качестве издержек воздей­ствия групп интересов исследователи называют обще­ственный протекционизм как результат требований групп сохранить достигнутые позиции и права; управ­ленческий застой как следствие блокирования, органи­зованными группами инициатив правительства; отри­цание коллективной дисциплины; нарушение равновесия между различными интересами. Различаются открытая и скрытая деятельность групп давления. Если речь идет о давлении, оказываемом на власть, то от­крытая деятельность выражается в информировании, консультировании или носит характер угроз. Скрытая же (латентная) — в шантаже, использовании финансо­выми группами кредитов и денег для подкупа, корруп­ции. Опасность закрытого влияния групп интересов состоит в том, что они могут выйти за рамки прису­щих им функций, связанных с передачей требований и воздействием на власть, и начать осуществлять соб­ственно властные полномочия под прикрытием офи­циальных государственных институтов.

Воздействуя на общественное мнение, группы дав­ления используют методы как принуждения (забастов­ки, создание помех для общественного порядка), так и убеждения (пропаганда и информирование). Реше­ние этой проблемы — реализация принципа открыто­сти, гласности в деятельности государственных орга­нов. Этот принцип включает в себя право граждан на получение информации и право средств массовой ин­формации на свободу слова. Открытость деятельности государственных органов становится условием эф­фективности и качества их работы.

Эффективность деятельности групп интересов за­висит от ресурсов, которыми они обладают. Наиболее важные ресурсы — количественный состав и организация. Хотя масштаб организации и имеет значение, но он может быть компенсирован другими факторами или ресурсами, например организованной сплоченностью. Неассоциированные группы, в которых отсутст­вует элемент формальной организации и сплочен­ности, обычно слабы, их численность неадекватна производимому ими эффекту.

Другой важный ресурс, особенно характерный для влиятельных экономических групп в промышленно развитых странах, — это владение собственностью или экономическая власть. Группы интересов, представляющие бизнес, например, оказывают влияние благода­ря возможности создавать или сокращать рабочие места, ведущие профсоюзы влияют посредством ор­ганизации забастовок.

Важная роль принадлежит и таким ресурсам, как информация, квалификация, опыт. Группы интересов, имея нужные знания и подготовленных экспертов, особенно влиятельны в тех случаях, когда полити­ческий вопрос предполагает решение сложных техни­ческих проблем.


^ 3. Политические партии

Группы интересов могут обеспечить успешное функционирование системы социального представи­тельства лишь в единстве с политическими партиями. Различия между ними относительны, часто трудно уловимы. Некоторые группы интересов со временем развиваются в политические партии. Так, например, в Великобритании в конце XIX в. тред-юнионы были важными группами интересов и в 1900 г. помогли сформировать лейбористский комитет по выдвиже­нию рабочих в парламент. В 1906 г. этот комитет стал лейбористской партией.

Партия, или, как называл ее Р. Доуз, «самая полити­ческая из всех общественных организаций»5, является наиболее показательным представителем специализи­рованных организованных групп интересов.

Первоначально термином «партия» определялись легальные группировки, отстаивающие свои позиции наряду с заговорщицкими группами — фракциями и клиентеллами. По мере развития института партий и расширения его функций ученые начинают обсуж­дать и изучать природу и функции, структуру и причи­ны возникновения партий. Одни полагают, что партии создаются вследствие воплощения естественного для человека духа противоречия (Гоббс); другие пытаются понять их сущность, раскрывая природу «полити­ческого» (Макиавелли, Моска) или «партийного» (Юм, Михельс, Дюверже); третьи отыскивают социально-классовые детерминанты деятельности партий (Маркс) и т. д. По многим вопросам эта полемика далека от своего завершения. Исторически появление партий относится к концу XVII —началу XVIII сто­летий и пришлось на тот период, когда выполнение ряда управленческих функций предполагало расши­рение состава политической элиты, а ее рекрутирование стало делом избирательного корпуса. Теперь те, кто хотел сохранить (или приобрести) власть и влияние, должны были обеспечить себе определен­ную поддержку масс. Законными формами борьбы с монархами за ограничение их прав, а также средст­вами артикуляции интересов различных групп избирателей и стали партии.

Представляя собой не сплоченные группировки, на­целенные на борьбу за власть, а различного рода клу­бы, литературно-политические образования, являв­шиеся формой объединения единомышленников (например, «Реформ Клаб», возникший в Англии в 30-х годах XIX в.), формируясь по преимуществу как обще­ственно-политический институт, партии с трудом завоевывали свой правовой статус и авторитет в об­щественном мнении. Деятельность первых протопартий практически повсеместно воспринималась как источник кризиса и «раскола» общества. Естественно поэтому режимы, которые только искали свое поли­тическое лицо, пытаясь интегрировать общество на новых для него идеях, воспринимали результаты деятельности партий крайне негативно. Т. Гоббс, например, считал главной задачей государства борь­бу против партий как организаций, обладавших по отношению к нему (государству) преступными за­мыслами.

Важной причиной такого отношения к партиям было и повсеместное распространение убеждений в том, что только государство является выразителем народного суверенитета (либеральная традиция) и об­щей воли общества (феодально-аристократическая и монархическая традиции). Поэтому деятельность любых учреждений, осуществлявших посреднические функции между властью и народом, оценивалась по преимуществу негативно.

По мере развития буржуазной государственности партии укрепили свой политический и правовой ста­тус, стали восприниматься как необходимый и не­отъемлемый элемент политической жизни общества, как необходимый и активный субъект политики.

Громадное разнообразие конкретных условий в тех или иных государствах, специфика местных тради­ций, обычаев, нравов отразились в богатстве путей и форм возникновения партийных организаций. Обоб­щая современный и исторический опыт, можно гово­рить о трех основных способах образования партий:

— партии, образованные «сверху», представляют собой организации, сформированные на базе различ­ных парламентских групп, отдельных политических элит, групп давления, объединений партийных бюро­кратов (вышедших из своих партий по идейным при­чинам или в результате их раскола);

— партии, образованные «снизу», формируются, как правило, на основе общественных (профсоюзных, кооперативных) движений, выражающих потребность артикуляции интересов социальных слоев (классов), конфессиональных групп, этнических общностей, или же в результате объединения приверженцев той или иной идеологии, или вокруг лидера. Чаще всего такие партии характеризует большая дисциплинированность их членов, довольно сильная идейная приверженность своим принципам и идеалам, в их деятель­ности меньше проявляется влияние властей и офи­циальных институтов;

— «комбинированный» способ характерен для воз­никновения партий в результате соединения встреч­ных усилий элитарных кругов и рядовых граждан (на­пример, объединение парламентских групп с гражда­нами и комитетами по поддержке того или иного кандидата или политического лидера).

Природа, сущность и функции партии — предмет междисциплинарного интереса. Если при социоло­гическом анализе на первый план выступает спо­собность партии удовлетворять потребность людей в ассоциации друг с другом, то с точки зрения политической науки партия является социализиро­ванной, организационно оформленной группой, объединяющей наиболее активных приверженцев тех или иных целей (идеологий, лидеров) и служащей для борьбы за завоевание и использование политической власти в обществе6.

Становление политических партий как необходи­мых элементов политической структуры общества от­ражало процесс приобщения к политике все более широких кругов населения, осознающих общность своих интересов. Политическая партия — это есть устойчивая политическая организация, объединяю­щая лиц с общими социально-классовыми, политико-экономическими, культурно-национальными интере­сами и идеями.

В политической системе партии выполняют ряд функций. Главные из них формулируются следующим образом:

1. Определение цели. Разрабатывая идеологию и программы, партии стремятся выявить направляю­щие стратегии и убедить граждан в возможности аль­тернативных действий.

2. Выражение и объединение общественных инте­ресов. Выражать интересы могут и группы, однако лишь партии сводят их воедино в такой форме, кото­рая оказывает непосредственное влияние на решение центральных государственных органов.

3. Мобилизация и социализация граждан. Партии стремятся усилить политическую активность граждан и создать основу долгосрочной политической деятель­ности. Однако здесь их значение уменьшается, и эту функцию все больше берут на себя средства массовой информации.

4. Формирование правящей элиты и состава прави­тельства. Эта функция имеет сегодня центральное зна­чение.

Функции партии, которые наиболее ярко демонст­рируют ее место в политическом процессе, выражают необходимость решения ею групп задач внутренних и внешних. К внутренним функциям относятся набор членов, пополнение партийной кассы, регулирование имущественных и иных отношений между первичны­ми структурами, партийной элитой и рядовыми чле­нами партии и т. д. Осуществление же внешних, осно­вополагающих для партии функций в политическом процессе предполагает:

— борьбу за завоевание и использование полити­ческой власти в интересах той или иной группы на­селения на основе реализации собственной програм­мы решения как внутренних, так и международных проблем;

— обеспечение связи масс с государственными структурами, институционализацию политического участия граждан и замену стихийных форм обще­ственно-политической активности населения форма­лизованными, подверженными контролю формами, борьбу с политической апатией и пассивностью граж­дан;

— отбор и рекрутирование политических лидеров и элит на всех этажах политической системы, участие с их помощью в управлении делами общества;

— согласование собственных интересов, целей, программ с другими участниками политического про­цесса;

— осуществление политической социализации граждан.

Основным способом осуществления этих функций служат выдвижение партией своих кандидатов на вы­борах в законодательные органы государства и борьба за их избрание путем развертывания пропагандист­ских кампаний, нацеленных на завоевание обществен­ного мнения.

Для современной политической социологии наи­более актуально изучение следующих функций поли­тических партий:

— социально-политическое просвещение и спло­чение граждан на основе общности интересов;

— разъяснение массам политической и социально-экономической ситуации, в которой живет общество, и предложение платформы действий. В этих целях партия взаимодействует с другими политическими силами;

— участие в борьбе за власть и создание программ деятельности государства;

— формирование в парламенте партийной фрак­ции как звена между партией и органами власти. Через фракцию партия выступает со своими законодатель­ными инициативами;

— разработка принципов и форм отношений с другими партиями: формирование избирательных блоков, тактика сотрудничества (или блокирования) с другими партиями в парламенте и т. д.;

— организация оппозиции государственным орга­нам, давление на них, если их политика не отражает интересов тех слоев, которые представляет партия;

— посредничество между гражданским обществом и политической властью;

— подготовка и выдвижение кадров для аппарата государства, профсоюзов, общественных организа­ций;

— работа с молодежью с целью ее вовлечения в ак­тивную политическую, социально-экономическую деятельность.

Полнота реализации этих функций различна в раз­ных обществах, она зависит от уровня развития обще­ства, социально-классовой сущности партии, ее стату­са в механизме власти, профессионализма и самоотверженности ее лидеров.

Изучение природы, функций и возможностей поли­тических партий в марксистской традиции широко представлено работами К. Маркса и Ф. Энгельса, В. И. Ленина.

Немарксистское политико-социологическое на­правление партии представлено в начале XX в. работа­ми русского исследователя М. Острогорского, немец­ких исследователей М. Вебера и одного из основателей политической социологии, Р. Михельса.

В настоящее время исследования политических партий (Г. Бкордо, К. фон Байме, Ф. Гогель, М. Дюверже, Дж. Лапаломбара, Р. Маккензи, Дж. Сартори, Л. Эпштейн и др.) составляют особые разделы и концепции политической социологии и политической науки, та­кие, как концепция «правления партией», «партийного государства».

Рассматривается эта проблематика и в рамках изу­чения демократии, политических организаций, госу­дарственного управления, поведения избирателей, по­литического участия и т. д.

Партии и партийные системы в современном мире анализируются социологами под различными углами зрения, с различных позиций. Их типологизирование производится по различным основаниям. По признаку социального носителя «интересов, выражаемых пар­тиями», различаются «классовые» политические партии, носители того или иного слоя (рабочие, кресть­янские, помещичьи, средних слоев, буржуазии), и «из­бирательные», или межклассовые, а также партии про­межуточных слоев.

Практика показала, что партия не может достичь существенного влияния в стране, если она опирается только на один слой или один класс. Возникает не­обходимость для партии объявить себя и стать выра­зителем интересов всех слоев и всех классов данной страны. К этой мысли пришли и социал-демократиче­ские и коммунистические партии. Отсюда основанием типологии может являться общенародная или общена­циональная (в западноевропейском смысле) их при­рода. От этого типа партий следует отличать национа­листические партии, ссылающиеся на узкоэтнические, националистические основания.

Особого внимания заслуживает политическое ос­нование деятельности партии. Партии определяют се­бя прогрессивными, демократическими, революци­онными, либеральными, радикальными, республи­канскими, монархическими и т. п. Политическое определение может, таким образом, касаться способа политического и экономического устройства, формы правления, формы действия и т. д.

Следующая группа партий опирается на идеоло­гические основания. Это — социалистические, комму­нистические, национально-демократические и т. п. партии.

В результате процесса персонализации политики возникают партии, которые характеризуются привер­женностью к лидеру: Сталин, Мао Цзэдун, Чаушеску, Гитлер, Перон, де Голль, Тэтчер. Эта тенденция в доста­точно сильной степени проявляется в партиях самого разного типа.

В странах с развитой парламентской системой рас­пространено парламентское основание партий: пар­ламентская, анти- (или «вне-») парламентская партия. Сюда же в принципе относится определение партии «правой» и «левой», которое заимствовано именно из парламентского лексикона, «конституционной» и т. п.

В последнее время усиливается и глобальное ос­нование партии, когда на первое место выдвигаются такие глобальные ценности, как социальный прогресс, социальная справедливость, процветание, демократия, свобода, сохранение окружающей среды. К глобальным основаниям относится и цель переустройства об­щества.

Возможна типология партий и по признаку условий приобретения партийного членства. Французский со­циолог М. Дюверже выделяет по этому основанию кад­ровые, массовые и строго централизованные партии. В кадровых партиях, ориентированных на участие по­литиков и элиты, в основе организационного строе­ния лежит комитет (лидеры, активисты), а партийный состав формируется вокруг него.

Массовые партии представляют собой централизо­ванные организации с уставным членством. Хотя и здесь важную роль играют лидеры и аппарат партии, большое значение в них придается общности взглядов и идеологии; эти партии более организованны.

В строго централизованных партиях ведущим, ор­ганизующим началом является идеологический ком­понент. Они отличаются строгой дисциплиной, высо­кой организованностью действий, культом вождей.

Значимое внимание уделяется в политической социологии и изучению партийных систем — поли­тических структур, состоящих из совокупности поли­тических партий разного типа с их стойкими свя­зями и взаимоотношениями между собой, с государ­ством и другими институтами власти, характером, условиями деятельности, взглядами на основные ценности политической культуры общества и степенью согласованности этих взглядов в ходе реализации принятых ими идеологических доктрин, форм и ме­тодов практической политической деятельности. В политической науке партийная система характери­зуется как неотъемлемая составная часть общества в целом, характер которой определяет разновидность политического режима, механизм и эффективность функционирования демократических институтов об­щества.

Одним из распространенных подходов к типоло­гии партийных систем является выделение одно-, двух- и многопартийных систем. Основными видами их в современном мире являются: однопартийные (СССР, Китай, Куба), с партией-гегемоном (страны бывшего соцлагеря); с доминирующей партией (Япо­ния, Индия в отдельные периоды своей истории); двухпартийные (США, Канада, Великобритания); уме­ренного плюрализма (Германия, Бельгия, Франция).

В цивилизованном демократическом государстве главным критерием определения количества партий считается число партий, получивших в результате уча­стия в демократических, прямых, всеобщих выборах свое представительство в парламенте. Как правило, характер парламентского большинства, построенного на различных комбинациях основных партий, пред­ставленных в парламенте, меняется после каждых вы­боров. Соответственно происходит смена правитель­ственных кабинетов. Чаще всего в мировой полити­ческой практике используется партийная система умеренного плюрализма, характеризующаяся наличи­ем трех — пяти партий, из которых ни одна не преоб­ладает и не может самостоятельно создать правящую коалицию. Поэтому они вынуждены идти на заключе­ние соглашений, компромиссов в отношении форми­рования правительства согласно количеству полученных депутатских мандатов в парламенте или местном самоуправлении.

Довольно распространена поляризованная партий­ная система, в соответствии с которой борьбу за поли­тическую власть ведет большое количество партий. При наличии большого количества партий (это осо­бенно характерно для посттоталитарных обществ), как правило, создаются блоки или коалиции на время предвыборной борьбы. Обычно такие соглашения не­долговременны, не гарантируют политической ста­бильности в обществе, но играют определенную роль в формировании его партийно-политической структу­ры, развитии демократических процедур в управлении обществом, повышении уровня политической и пра­вовой культуры населения.

Многопартийность — необходимое состояние де­мократического общества, поскольку она позволяет преодолевать монополию одной партии на власть, внедрять в практику и сознание людей альтернатив­ность мышления и действий.

Становление многопартийности в нашей стране со­пряжено со многими трудностями: не сложившимися рыночными отношениями, низким уровнем демокра­тической и политической культуры масс, отсутствием сильных и авторитетных партий общенационального масштаба; разбросом и резким противостоянием на­рождающихся партий, внутрипартийных фракций, борющихся Друг с другом недемократическими методами; сложностью национальной структуры; неопре­деленностью форм государственного устройства и т. д.

Ясно, что появление множества партий еще не сви­детельствует о наличии многопартийности. Речь мо­жет вестись лишь о ее становлении, законодательном оформлении. Пока различного рода партии больше заботятся о включении своих представителей в госу­дарственные структуры, чем о выражении и защите интересов социальных групп, слоев гражданского об­щества. Концепции этих партий не разработаны, представлены в общем виде. Явно выражены личностные и властные амбиции их лидеров, больше озабоченных произнесением речей, проведением встреч, чем прак­тической работой.

Политическая практика свидетельствует, что в об­ществах с политической и экономической стабиль­ностью наметилась тенденция к сокращению коли­чества партийных блоков и партий.


3659845737543887.html
3659922465823787.html
3660007031487299.html
3660110930364252.html
3660149111876845.html